Дарите людям доброту

Дарите людям доброту

Я всегда думала, что благотворительностью занимаются звезды, депутаты и олигархи. То есть те, у кого много денег.

А из нас, простых смертных с зарплатой три тысячи гривен, какие благотворители? Самим бы на жизнь хватило! Взглянуть на этот вопрос под другим углом меня подтолкнула подруга. Жанна позвонила 20 декабря.

— Ирка, привет. Я тут подумала, не пора ли нам с тобой по магазинам прошвырнутся, новые тряпочки к празднику прикупить.
— Давай, — согласилась я. — Встречаемся завтра в десять у памятника Шевченко. Шопинг вышел удачным. Уже во втором по счету магазине мы с Жанной купили себе по красивому и доступному для наших тощих кошельков платью.
— По-моему, мы с тобой заслужили кофе с пирожными, — сказала подруга. Я была с ней абсолютно согласна.

Спустились в подземный переход. Мое внимание привлекла молодая беременная женщина с большим животом. На груди у нее весела картонка с надписью: «Люди добрые, подайте на пропитание мне и моему будущему ребенку», а на земле стояла мисочка с мелочью. Я представила, каково в ее положении простоять на морозе несколько часов кряду, и рука сама потянулась к кошельку. Достала десять гривен, положила в мисочку.

— Храни вас Господь за вашу доброту! — поблагодарила беременная.
— Зачем ты это сделала? — сердито зашипела Жанка, когда мы отошли на несколько шагов. — Деньги девать некуда?
— Но ведь она…
— Она — профессионалка! — перебила подруга. — О нищенской мафии слышала? Так вот эта девица — профессиональная побирушка. Я точно знаю, потому что мы с ней в соседних домах живем. И никакая она не беременная — только вчера я ее без живота видела. Причем не в этом страхолюдном пуховике, а в шубке из козы. Кстати, у нее и машина имеется. Правда, не иномарка, а «восьмерка», но… Короче эта лжебеременная тачку тоже своим накладным пузом заработала!
— Я же не знала… Думала, все по-настоящему… Хотела помочь…
— Помогать нужно тем, кто действительно в этой помощи нуждается! Знаешь сколько таких? Одинокие пенсионеры, инвалиды, многодетные семьи… Ты какое пирожное будешь? — подруга резко сменила тему, потому что мы как раз зашли в кафе и сели за столик.
— Шоколадный фондат. А ты?
—Я вишневый штрудель возьму. Здесь так обалденно готовят.

Жанка с аппетитом поглощала штрудель и щебетала о предстоящем корпоративе, а у меня из головы никак не выходили ее слова о людях, нуждающихся в помощи.

Вот я, например, даже со своей небольшой зарплатой могу себе позволить пару-тройку раз в месяц посидеть в этой кафешке. А какая-нибудь старуха так и умрет, не попробовав шоколадного фондата. Ну, допустим, узнаю адрес какой-нибудь одинокой пенсионерки. Не приду же я к ней с десятью гривнами! Хотя… Нам вместе с этой зарплатой новогоднюю премию дать обещали, так что вполне смогу выделить на благотворительность сотню. Сто гривен для малоимущего — неплохое подспорье, особенно перед праздником.

Я так загорелась этой идеей, что в понедельник узнала адрес управления социальной защиты населения и после работы отправилась туда. Но чем ближе подходила к дому, где располагалось управление, тем неувереннее себя чувствовала. А что, если чиновник сочтет меня ненормальной? Зря опасалась. Женщина, к которой попала на прием, не усомнилась в моем психическом здоровье. Напротив, очень обрадовалась подобной инициативе.

— Хорошее дело задумали. Бюджет выделяет копейки, так что помочь всем нуждающимся при всем желании не можем. Вот взять хотя бы Наталью Полякову. Муж погиб, она в одиночку тянет пятерых ребятишек. Государство, конечно, выплачивает на детей пособие, но при нынешних ценах это капля в море. Я только вчера у них была. Дружно живут, но бедно, очень бедно…
— Дайте мне, пожалуйста, координаты этой семьи, — попросила я.
— С радостью. Пишите…

Во вторник, придя на работу, я не удержалась и рассказала коллегам из нашего отдела маркетинга о вчерашнем визите в социальную службу.

— Я тоже хочу помочь, — заявила Маша.
— И я, — добавил Саня.
— Не знаешь, какого возраста у нее дети? — спросила Тамара Андреевна.
— Три мальчика — тринадцати, десяти и девяти лет, и две девочки — шести и трех.
— От моих девчонок столько хороших вещей осталось — муж из Америки привозил, — задумчиво протянула Тамара. — Выбросить жалко, а отдать некому.

В офисе, как в деревне, новости распространяются со скоростью света. Вскоре все сотрудники фирмы знали о благотворительной акции. Всю среду к моему столу не зарастала народная тропа. Приходили девочки из бухгалтерии, суровые мужики из реализации, рекламщики, айтишники…

— По сколько сдаем?
— Деньги — это хорошо, но может, еще подарки купить? Игрушки, сладости?
—А я могу детям елку привезти, — пообещал водитель Гриша. Директор тоже не остался в стороне. Вызвал меня в конце рабочего дня:
— Присаживайся Ирина, наслышан о твоей акции. Я распорядился, чтобы Елизавета Юрьевна выделила для твоих подопечных тысячу гривен и провела их по статье «представительские расходы». А это — от меня лично… — он протянул пять «соток». — И скажи Лене, чтобы отобрала для детишек канцтовары — фломастеры, маркеры… У нее в шкафу целые залежи образовались, вполне можем поделиться.

Но больше всего меня потрясла уборщица тетя Люба. Имея парализованную мать и зарплату в тысячу двести гривен, положила на мой стол ярко-розовую клеенчатую сумочку с нарисованной на ней Барби.

— Вот, в переходе купила. Красивая…
— Зачем же вы тратились, — начала, было, я, но тетя Люба так на меня взглянула, что я прикусила язык.

Двадцать восьмого мы с Гришей повезли подарки Поляковым. Наталья — худая, рано постаревшая женщина, даже сказать толком ничего не смогла. Только шептала «Спасибо, спасибо…» и вытирала кулаком слезы. Зато дети визжали так, что, наверное, было слышно в соседних домах. Одна шестилетняя Верочка не визжала — она зачарованно прижимала к груди розовую сумку и нежно гладила блестящую поверхность. Затем подошла, подергала меня за рукав:

— Тетя…
— Что, малышка? — я присела перед ней на корточки.

Девочка обняла меня за шею и с дрожью в голосе зашептала в ухо:

— Знаешь, я именно о такой сумочке мечтала. Даже Деду Морозу написала, чтобы принес. А принесла ты…

И тут я не выдержала и тоже заревела…