Тайна — в твоем муже

Тайна — в твоем муже

Когда их 13-летний сын заболел, стало плохо и отцу. Правда, болели оба не физическим недугом, а скорее моральным. Ходили хмурые и черные, как тучи перед грозой. Перестали общаться, даже не смотрели друг на друга — того и гляди, что эта наэлектризованная масса их тяжелых мыслей взорвется. Между ними металась Валентина. Она не оканчивала институтов и не читала умных книжек по психологии, но сразу поняла — что-то здесь не то, и это нужно решать.

И Валентина поехала в родную деревню. Там, у самого леса, жила ее бабка Ульяна. Старушка, сгорбленная, но духом несокрушимая и умом сообразительная. Она, как никто другой, умела успокоить, совет дать, а то и в будущее заглянуть. В травах разбиралась, мази делала. Со своей бедой и обратилась к ней Валентина.

— Что делать, бабушка? Все же было нормально, а здесь просто какая-то беда пришла в дом. Максим отстает в учебе, да еще и чешется весь, словно чесоточный. Повела к врачам — говорят, какая-то экзема от нервов. А Иван — прожила с ним 14 лет, горя не знала, а теперь то молчит, то кричит. Раньше вдвоем с сыном были «неразлейвода», а теперь по углам сидят и не разговаривают, — так жаловалась Валя.

Бабка долго молчала, шлепала губами, что-то про себя говоря. В итоге промолвила:

— Ищи… Какая-то тайна лежит на сердце у твоего мужа. Она и его гнетет, и сына. Сын не виноват, но страхи отца передались ему…

Больше бабка ей ничего и не сказала. С тем вернулась домой. И опять подошла к Максиму:

— Сынок, ну, чего ты такой грустный? Может, у тебя проблемы в школе, кто-то тебя обижает?
— Нет. И вообще, иди, поговори с отцом лучше. Это у него «крыша едет»!

«Бабка же сказала искать какой-то секрет, — в который раз вспоминала Валя ее слова. — А где же его искать? Иван говорил, что он сирота. Отец трагически погиб, когда еще маленьким был, мать тоже умерла, но позже. Да и родился Иван в сибирской глубинке. Сколько живем, ни разу туда не ездил, говорил, что и родственников у него не осталось. Может, расспросить его о семье, а вдруг что-то интересное расскажет…» — так размышляла Валя и при первой возможности решила расспросить мужа о его семье.

Ивана разговорить было трудно. «Да», «нет» — вот и весь его ответ. Но Валя недаром славилась своей назойливостью.

— Слушай, я забыла: а сколько тебе было лет, когда отец умер? — спросила.
— 13…
— Как нашему Максимке… Ты же говорил, что твой папа погиб?

Долгая пауза. Иван побледнел. Вале показалось, что ее обдало могильным холодом, и она со страхом посмотрела на мужа.

— Ваня, тебе пло… — не успела договорить.
— Я его убил…

От ужасного признания мужа окоченела.

Прошло еще несколько минут, пока Иван собрался с силами и стал рассказывать. Тихо, спокойно, глядя прямо перед собой.

— Отец пил. Когда выпивал, бил мать, меня тем, что под руку попадет, свирепо бил. Когда я был маленьким, меня всегда закрывала собой мама, потом — я ее. Маму два раза в реанимации откачивали. Я все детство проходил в гипсе: у меня поломаны все пальцы, руки и ребра. Он был сильным, как бык. Последний раз сломал маме нос. Она заливалась кровью, а он продолжал над ней издеваться. И я не выдержал. Схватил лом и… Он упал, как подкошенный. Мама предложила сбросить его в погреб, а под голову положить тот лом. Так и сделали. А утром вызвали милицию. Они, конечно, все поняли, но пожалели меня. О нашем жестоком отце-пьянице знали все, поэтому написали «несчастный случай в состоянии алкогольного опьянения». А их старший шепнул мне: «Парень, скорее убегай отсюда. И постарайся остаться человеком…» Потом я поехал учиться в ПТУ, потом армия. В родную деревню я больше никогда не возвращался…

— А мама? — ожила Валя.

— Мама расцвела, — и Иван впервые улыбнулся при этих воспоминаниях. Чуть-чуть, уголками губ. — Она словно помолодела, похорошела, начала за собой смотреть, у нее появились ухажеры. Но мы стали отдаляться. Не знаю, почему. Я же был готов за нее убить. И убил… Мне было очень трудно все это пережить. Почему-то стал вспоминать, какой хороший был отец, когда не пил. Как мы вместе ходили рыбачить, запускали змея, ходили на озеро купаться. Потом позабыл, точнее, пытался об этом не думать. Я даже на похороны к матери, которая внезапно умерла, не приехал. Потом встретил тебя, родился Максим. И все было хорошо, но когда ему исполнилось 13 — я сразу все вспомнил. Теперь все время сравниваю, спать не могу. Воспоминания не дают…

Валя пока слушала, пережила в душе кучу чувств: сначала удивилась, потом ужаснулась и в конечном итоге дала волю слезам. С криком «Бедный мой, как ты настрадался!» кинулась обнимать-целовать. А затем засучила рукава и взялась решать психологические проблемы отца и сына так, как подсказывало ей сердце и народная мудрость.

Сначала отговорила Ивана идти сознаваться в полицию в убийстве.

— Вот еще, там только тебя не хватало! — заявила по-деловому. — Не нужно полицейских загружать бумажной работой, — недаром же она просмотрела все серии «Улицы разбитых фонарей». — Пусть лучше ловят теперешних преступников. От тебя им никакой пользы, только мешать будешь. Тебе же тогда всего 13 лет было — детей не судят. Тем более через 30 лет! А с отцом? Тебе нужно покаяться. Пойдем в церковь, поставим свечи, закажем службу, помолимся. Потом съездим к тебе на родину, сходим на могилы. Ты отцу там все и расскажешь: и зачем ты это сделал и обязательно, как за ним потом скучал и страдал. И о семье вспомнишь, о сыне Максиме — я думаю, отцу будет приятно это слышать…

Конечно, об убийстве они сыну ничего не рассказали. Тем более, от воспоминаний у Ивана случился гипертонический криз, и Валя с Максимом несколько недель провели у его кровати. А затем после раскаяния и молитв, такое впечатление, что черная туча покинула этот дом. Свое 14-летие Максим праздновал как никогда счастливым, в кругу любящих родителей..