Дела сердечные

Истории из жизни

Ну, очень уж странная попались пациентка! Бабульке почти семьдесят, а она мне вроде как в невесты набивается.

Евгений Анатольевич, там бабушку привезли, посмотрите? — в ординаторскую бесшумно, на мягких лапках, вошла Леночка.

— Что-то серьезное? — спросил я. Леночка повела плечиком и выразительно подняла бровки домиком. «Ясно, — подумал я, — значит, за то время, что я допью чай и доем бутерброд, бабушка не помрет».
— Похоже на приступ стенокардии, — продолжила Леночка. — Может, я уколю, как обычно, а вы ешьте себе спокойненько?
— Нет-нет, уже иду, — ответил я, едва не подавившись, — мало ли что, лучше все-таки глянуть. Леночка повела другим плечиком.
— Так бабушке сто лет в обед — и так зажилась, — пропела она нежным голоском. Удивительно, сколько в этом пушистом создании цинизма!
— До обеда тоже еще дожить надо, так, что идем смотреть бабушку!

Я вошел в палату. По бледности лица, страху в глазах и затрудненности дыхании было понятно, что бабулька страдает. Возле нее уже крутилась другая медсестра — Танечка. Эта была полной противоположностью Леночке — рыдала над каждым больным.

— Кардиограмма? Давление? — спросил я, осматривая больную.

Танечка подсунула мне ленту кардиограммы. С первого взгляда стало понятно: бабушка, пожалуй, протянет не только до обеда, но даже и подольше.

— Вы говорить можете? Как вас зовут? — поинтересовался я.

— Алевтина Кирилловна, — прошептал божий одуванчик. — Можно просто Аля.

Танечка прыснула.

— А я ваш лечащий врач, Евгений Анатольевич, — строго ответил я.
— Хочу вас успокоить: доживете до ста лет, если, конечно, будете выполнять наши рекомендации. А приступ мы блокируем, — я ободряюще улыбнулся.
— Конечно, Женечка, — зарделась бабулька.

Танечка вытаращила глаза, а я неожиданно покраснел. Так мы с Алевтиной Кирилловной, «Алей», и подружились. Выяснилось, что живет она одна, без детей, есть сестра, но в другом городе. С первой же минуты знакомства Алевтина Кирилловна стала проявлять ко мне какой-то непонятный интерес: то пирожки подсунет («Мне соседка принесла — свои, домашние»), то случайно расстегнувшуюся на халате пуговичку поправит, — и все смотрит, смотрит на меня, как Валтасар на новорожденного Иисуса… Надо мной в ординаторской даже подшучивать стали:

— Сегодня ваша подружка, Евгений Анатольевич, интересовалась, женаты ли вы, — ехидничала зловредная Леночка. — Наверно, себя в невесты хочет предложить…
— Да-да, Евгений Анатольевич, — вторила ей сердобольная Танечка.
— А я вчера прохожу мимо ее палаты и вдруг разговор слышу… Ваша подопечная говорит своей соседке, что «если Женечка ко мне жить переедет, то, мол, квартиру ему подарю!» Да-да, Евгений Анатольевич, так и сказала: «Квартиру на Женечку перепишу».

— Ого! — присвистнул мой коллега. — Женька, а ведь невеста-то богатая, может, подумаешь?
— Да ну вас, — отмахивался я. — Бабушка просто выжила из ума…

Наконец наступил день ее выписки. Алевтина Кирилловна, зайдя в ординаторскую попрощаться, в слезах бросилась мне на шею:

— Женечка, привязалась я к вам, словно к родному. Зашли бы ко мне как-нибудь чайку попить — я пирог с яблоками испеку!

Я стоял красный как рак. Коллеги, проявив ненужную тактичность, один за другим стали покидать ординаторскую.

— Да что это вы, Алевтина Кирилловна? — «брыкался» я, пытаясь оторвать от себя старушку. — Успокойтесь, вам ведь нельзя нервничать!
— А вы обещайте, что зайдете, — бесцеремонно настаивала она.
— Ну, хорошо, хорошо, — ответил я, только бы она от меня отстала. «Совсем бабка обнаглела», — подумал про себя. Когда за Алевтиной Кирилловной закрылись двери больницы, я с облегчением перекрестился.

Прошла неделя-другая, и вдруг меня главврач к себе вызвал:

— Ваша бывшая пациентка звонила! — сообщил она. — Просит непременно наведаться к ней, а то у нее сердце опять шалит. Я сразу заподозрил неладное:
— Да вы что, Геннадий Петрович! Пусть к ней участковый ходит, я-то здесь причем?
— Жень, я все понимаю, но за нее человек один просил, он клинику нашу спонсирует… Вы новое оборудование получили?
— Ну, получили, — пробурчал я. — Нормальное, спасибо…
— Вот, — продолжал главный, — это его фирма деньги дала.
— А бабке он кто?
— А бес его знает! Сосед вроде, — пожал плечами главный. — Жень, ну… надо сходить: послушаешь ее, успокоительного дашь… Ну что ты как маленький! Со спонсорами ссориться нельзя — времена не те! «Да уж, — взбесился я про себя, — времена просто-таки замечательные: кардиологи должны работать мальчиками по вызову».

Алевтина Кирилловна открыла мне двери. Увидев на ее свитере сердце, вышитое алыми пайетками, я едва не упал в обморок.

— Женечка? Пришли! — расплылась в улыбке бабуля. — Проходите, проходите, дорогой вы наш, — она схватила меня за руку и потащила в комнату.

— Алевтина Кирилловна, я должен серьезно с вами поговорить, — прорычал я, пытаясь выдернуть руку, — вы ставите меня в дурацкое положение… — и тут осекся. У стола стояла симпатичная девушка и мило мне улыбалась.

— А вот и Женечка, — бабушка сияла, как медный чайник. — Познакомьтесь, это моя внучатая племянница, тоже Женечка, кстати! Она учиться приехала, со мной жить будет, — торжественно провозгласила Алевтина.

И тут я вспомнил «угрозы» насчет квартиры и трогательную опеку моей подопечной. «Бабушка как бабушка, — мелькнуло в голове. — С внучкой своей познакомить хотела. А девушка-то хорошенькая». Эх, дела сердечные…

Оцените статью