Бог меня простил и дал ребенка

Истории из жизни

«Должна быть в женщине какая-то загадка, должна быть тайна в ней какая-то…»,- пела героиня Александры Яковлевой в комедии «Чародеи». Одни телезрительницы при этом вспоминали свои «изюминки», а другие задумывались о грехах…

Наша героиня прятать свой «скелет в шкафу» больше не хочет. Он, как тяжкий груз, тянет ее в прошлое и заставляет вновь и вновь перебирать в памяти события тех дней, которые она давно хотела забыть.

«За всю жизнь ни одного изъяна»

Росла Тамара в неблагополучной семье. Мать лишили родительских прав, когда девочке было 8 лет, а отца проблемы четверых детей вообще не интересовали. Пока ее сверстницы, стоя на табуретах, под одобрительное сюсюканье мам и пап декламировали «Дядю Степу», Тома училась показывать, что такое хорошо и что такое плохо на собственном опыте.

Сначала она воспитывалась в одном интернате, потом — в интернате для сирот и детей, лишенных родительской опеки. Понятно, что жизнь была не сахар и за все ее блага, так или иначе, приходилось платить. Но внутренний стержень в этой девочке был крепок настолько, что пробовать сломить ее волю было все равно, что бежать навстречу поезду и кричать: «Задавлю!».

Училась Тома хорошо, особенно любила литературу. Говорит, в 5 классе уже всех классиков перечитала! А окончив девятилетку, пошла учиться в ПТУ на маляра-штукатура. Об учебе она вспоминает с доброй иронией. Говорит, учителя у нее строгие были, а один постоянно приводил всей группе в пример Володю Ульянова, подчеркивая, что у него «за всю жизнь ни одного изъяна не было, разве что руку всегда в кармане держал».

Но равнение в собственной жизни Тома держала отнюдь не на классиков. Больше времени она проводила в кругу мальчишек. И только когда уже повзрослела, то поняла, что не все люди верят в такую дружбу.

От маляра до телятницы

«Характер у меня дерзкий был, поэтому интереснее было с пацанами гулять. Но только гулять, я ведь девственницей была, хотя в это никто не верил. А один преподаватель даже как-то сказал при всех, будто меня везде «тягают». Как же я тогда на него обиделась!

Кричу ему: «Всё, хватит! Надоело! Ведите меня в больницу! Пусть врач проверит, девственница я или нет! Вот прямо сейчас берите за руку и ведите! Он офигел от такого напора и сдался. Зато я доказала, что я человек, а не дерьмо, с которым можно поступать как угодно».

Первым местом работы юной малярши стала стройка. Три месяца, вспоминает Тамара, она была на сквозняках, и из-за проблем со здоровьем ей пришлось бросить работу, она уехала к подруге в другую область. Так из маляра она «переквалифицировалась» в телятницу.

Однажды они с подругой отдыхали на море, в Одессе. На пляже познакомилась с парнями. Тамариного ухажера звали Романом. Он был спокойным интеллигентным парнем и сразу влюбил в себя провинциальную девчонку. То, что он был в разводе и имел 6-летнего сына, Тому не смущало, да и 10-летняя разница в возрасте — тоже. Наоборот, во взрослом мужчине 19-летняя девушка видела рыцаря — ему-то она и отдала себя всю без остатка.

Первый срок считается ошибкой

Но счастье было недолгим. Вскоре Тамара, Роман с товарищем и еще одна девушка обчистили вещевой склад, за что оказались на скамье подсудимых.

«Я получила 3 года и по амнистии должна была выйти на свободу через год как впервые осужденная, но так случилось, что целых 7 месяцев пересидела»,- говорит Тамара.

Жизнь «на первой ходке» в одесской колонии она вспоминает спокойно. Хотя, прямо скажем, там было так: режим общий, но для непосвященного — все равно суровый: четкий распорядок, ходьба строем с тканевыми бирками, на которых написаны фамилия заключенной и номер отряда. И никаких скидок на слабый пол. Слезы, слюни, сопли администрации были «по барабану».

«Но там не так страшно, страшнее впервые в СИЗО оказаться,- говорит наша собеседница.- Досматривать женщин должны только женщины, но эти правила могут и не соблюдаться. Со мной так и было. Представьте, я — девчонка 19-ти лет, и здоровенный рыжий мужик-привратник приказывает мне раздеваться. Я в слезы, он орет… Пришлось повиноваться. До сих пор становится противно, когда вспоминаю, как он шмонал мое тело своими потными волосатыми ручищами…».

Говорят, человек — такая тварь, которая ко всему привыкает. И даже с таким скотским отношением к себе слабый пол тоже со временем свыкается. А что? Начал грешить по-взрослому — отвечать по-детски уже не придется.

Первый срок, по словам Тамары, часто рассматривается как «первый раз», как ошибка, допущенная по пьянке, дурости или просто по недоразумению. Даже передачи от родных в основном приходят к тем, кто сел впервые. А из дважды преступивших закон таким снисхождением пользуются единицы.

«Зато именно на первом сроке все бабы «мурчат» — характер показывают,- смеется Тома.- Каждая что-то пытается из себя строить. Я этого не делала, так как мой характер давно закален был».

«Погорела» на наркотиках

После освобождения Тамара продержалась на свободе четыре с половиной года. Стабильных заработков не было, а те копейки, что удавалось добывать, в праздник ее жизнь не превратили.

Какое-то время она спасалась от проблем курением «травки», а потом попробовала «ширку». За нее и получила второй срок. Мало того, что сама уже 5 лет как кололась, так наркотики еще и продавала. На них и «погорела».

Второй раз ей пришлось отвечать за свои грехи в Полтаве. «Со стороны администрации отношение было строже, чем на первом сроке. Но я понимала, что не в санаторий приехала, поэтому пришлось приспосабливаться. В тюрьме женщины теряют многое: веру в любимых, друзей и даже в мать с отцом. Но главное — не потерять чувство собственного достоинства»,- говорит она.

Конечно, без конфликтов не обходилось. Даже между родными людьми, долгое время живущими под одной крышей, возникают ссоры. А что говорить о тюрьмах? Но об этом наша рассказчица предпочитает не говорить.

Лесбиянки в зоне — норма

Другое дело — женские судьбы. «Одна женщина, лет 60-ти, совсем больная была. Все время сидела на лавке, курила. Я видела, что у нее нога перевязана. Что угодно можно было предположить: травма, варикоз, но что она наркоманка и нога у нее гниет из-за наркотиков, стало откровением даже для меня! Ведь к такому возрасту наркотики уже давно бросают».

Еще Тома помнит ВИЧ-инфицированную девушку. Говорит, паренек к ней с воли ездил, они расписались, и она передала ему документы на свою квартиру. Больше он в тюрьме не появился. Она знала, что умирает, мучилась от адской боли, но больше всего ее угнетала душевная боль.

По словам Тамары, когда эта девушка освободилась, к месту жительства ее сопровождала медсестра: «Бедная, как она хотела увидеть мужа! И увидела, но … живущим в ее квартире с другой женщиной. Через два дня она умерла».

О предательстве мужчин в женских зонах говорят часто и много. Отчасти поэтому некоторые женщины во время заключения соглашаются на однополый секс. Однако между женщинами, впервые попавшими в тюрьму, такие отношения возникают крайне редко.

А вот со второй-третьей «ходки» число зэчек-лесбиянок растет. И если одни меняют любовниц как перчатки, то другие сохраняют отношения с партнершей на месяцы, а то и годы. Но чаще всего женщины ищут и находят друг в друге просто родственные души. Эти отношения основаны на взаимной симпатии, доверии и доброте.

Главное развлечение — заочники

Работы у заключенных хватало, а вот самым большим развлечением для большинства из них были заочники — мужчины с воли, с которыми они знакомились по переписке.

К Тамаре на свидания ездили двое. Если первый воспоминаний о себе почти не оставил, то второй даже на свободу за ней помчался! «Зовут его Толя, возраст — 50 лет. Вроде неплохой мужик, но, во-первых, слишком для меня взрослый, а во-вторых, строгий и ревнивый — настоящий тиран.

Писал мне по 2-3 письма каждый день и требовал (даже не просил!), чтобы я так же часто ему отвечала. Как-то прислал мне сразу сто конвертов, и я начала ими торговать. На один конверт в нашем буфете можно было купить две порции риса. Да на этот конвертик я могла день прожить!»- смеется Тома.

В общем, не купилась она на обещания Анатолия обеспечить ей райскую жизнь, и даже когда он приехал к ней в город — уехать к нему отказалась.

Первый ребенок — в 34 года

Когда освободилась, жить было негде, родители давно умерли. Но помогли благотворительные организации и Центр по делам детей, семьи и молодежи, и сейчас она живет в общежитии. И не одна, а с 3-месячным сыном Никитой.

«За всю жизнь я ни разу не беременела, а тут в 34 года такое счастье,- обнимая своего карапуза, говорит счастливая мама.- Наверное, Господь услышал мои покаяния в том, что я совершала, и послал мне сразу и добрых людей, и работу, и хорошего мужчину, и главное — ребенка!».

Тамара работает официанткой в баре — там и нашла своего Алексея. Парень моложе ее на 8 лет, но разницы в возрасте не чувствуется. Впереди у них — море планов. Но главная задача Тамары — жить так, чтобы ее сынишка никогда не чувствовал себя одиноким при живых родителях, как это когда-то было с ней.

Оцените статью