Вот так мы отдали нашу девочку

Вот так мы отдали нашу девочку

Не существует достоверных статистических данных о количестве детей, отданных в другие семьи при живых родителях. И тем более нет никаких обобщений, как складываются потом судьбы этих детей… и этих родителей.

Жили-были богатая и бедная

«Моя сестра — генеральный директор крупного московского издательства. Сколько она зарабатывает, не знает толком никто. И она сама никогда не хвастается суммами, которые проходят через ее руки. У моей сестры есть весь набор атрибутов богатства: квартира в центре Москвы, обставленная и оборудованная по последнему слову; шикарный «сааб», не «мерседес», а именно «сааб» — он ей кажется более мощным и надежным. Она каждый год отдыхает на Канарах, или на Мальте, или на Средиземноморском побережье, или еще где-то там.

Она обедает в ресторанах и ведет бесконечные переговоры по мобильному телефону. Богатство не свалилось на мою сестру в один день в результате какой-то махинации. Нет, она долго и упорно строила свою карьеру. И построила, наконец. Вот уже два года ей почти ничего не хочется, ну разве по мелочи чего-нибудь… А по большому счету она мечтает только об одном: иметь дочку. Но по медицинским причинам, или, как говорят, «по-женски», моя сестра не может больше иметь детей. О том, что она хочет девочку, в нашей семье догадываюсь только я. Но я никогда с ней об этом не заговариваю. Так сложилось, что моя сестра не терпит жалости по отношению к себе.

Мы закончили с ней один и тот же факультет университета. Но она еще на пятом курсе присмотрела себе перспективного москвича, организовала свадьбу как мероприятие. И оттолкнувшись от своего мужа (теперь уже бывшего), начала шаг за шагом подниматься в гору. Где-то на первом этапе восхождения у нее появился сын. И было, разумеется, не до него. Поэтому сын жил у бабушки, потому папы, потом у папиной бабушки… Теперь ему восемнадцать, и он давно живет где-то внутри себя. А сестра мучительно хочет иметь рядом с собой маленькую славную девочку, которую она повезет в «Диснейленд» и по всему миру. И будете ней разговаривать, и научит ее всему тому, до чего сама доходила долго и трудно. Она будет ее любить нерастраченной материнской любовью, как бы искупая вину перед сыном, которого любить, было некогда.

А мы с мужем поехали по распределению и осели в задрипанном подмосковном городишке, влачим жалкое существование от зарплаты до зарплаты и, куда деваться со своим творческим потенциалом, никак не придумаем. Да и потенциал за последние годы несколько поистаскался, так — одни разговоры для оправдания материального неблагополучия. У нас есть любовь, искренняя, светлая и даже великая. Но в повседневном продирании сквозь один день к следующему мы с мужем все реже о ней вспоминаем…

Да, еще у нас есть дочь. Ей девять лет. И моя сестра только из-за нее приезжает в наше захолустье. О, эти дни — яркие праздники для нашей девочки! Сестра воплощает в жизнь все ее желания или все те, которые можно воплотить за деньги. Для начала они идут в единственный в городке супермаркет. Там сестра вручает нашей девочке тележку на колесиках и отпускает в свободное плавание по сверкающим рядам магазина. А потом восторгается: «Она так разумно все выбирает! Не просто абы, что накидать в тележку, лишь бы блестело, а четко и продуманно: если вырезку покупаем, значит, нужно к ней зелень взять и именно такой соус, какой подходит к говядине, а не к курице. Ничего не забудет, ни в чем не повторится!» «Конечно, — усмехаюсь я про себя,— наша девочка до твоего приезда витрины супермаркета глазами съела».

А еще я про себя думаю, что лучше бы сестра отдала мне деньги! И я на них еще несколько месяцев покупала бы на оптовом рынке куриные окорочка.
Однажды я их застукала прилавка распространителя лотереи. Сестра покупала билетики, и они с нашей девочкой, как заядлые «терщики», терли серебристые квадратики. Выигрывали какие-то призы, на них брали новые билеты и с азартом терли их монетой. А я опять подумала, что лучше бы сестра отдала мне эти деньги на жизнь.

Вечером я решилась сказать ей об этом. Сестра ответила: «Мои! деньги, как хочу, так и трачу». А наша девочка разрыдалась и прокричала нам с отцом: «Вы меня никогда не понимаете! Вы даже подарки дарите полезные! А для души что-нибудь—никогда!» Она права, наша девочка. Мы стараемся на все ее дни рождения купить что-нибудь практичное. Но я знаю, что она очень хочет фарфоровую куклу. И я когда-нибудь куплю ей такую куклу. Но не в этом году. В этом ей нужны джинсы и новые кроссовки на толстой подошве. А я пока еще верю, что у меня не получится так, как у одной моей знакомой. Она купила дочери на семнадцатилетие кукольную коляску. Гости оторопели, а моя приятельница сказала: «Десять лет подряд накануне своего дня рождения ты просила у нас в подарок коляску для куклы, а мы покупали тебе сапоги, платья, свитера. И когда ты разочарованно разворачивала обнову, мы обещали, что коляску купим на следующий год. А в этом году я вдруг поняла, что если не куплю тебе коляску, то никогда не прощу себе этого». Ее дочка расплакалась…

Она здесь погибнет

В один из приездов моя сестра долго беседовала с нашей девочкой по-английски и по-русски, что-то они там обсуждали, а потом сестру как прорвало: «Господи! Да ваша девочка просто рождена для столичной жизни! В этом захолустье она погибнет. Среди серости, которая ее окружает, она не сможет реализовать свои способности. Ей ведь не с кем даже поговорить на одном уровне с собой. Она меня сейчас расспрашивала о новинках в компьютерном мире, а ее сверстницы никогда у компьютера не сидели. Верх техники для них — приставка «Денди». Вы погубите ее!»

Тогда мой муж стал яростно отстаивать интеллектуальные достоинства своей малой родины, говорил что-то про то, что и в деревне можно умным человеком быть, и что нужно жить там, где родился, и что-то еще в этом духе, он мне это десять лет говорит, и я уже не вникаю. И в тот вечер сестра впервые произнесла фразу: «Забрать бы у вас девочку!»

Это совсем ненадолго

Как-то наша девочка пришла из школы и сказала: «Надо сдать учительнице 700 рублей на развивающие учебники по психологии. Все уже сдали. Мне нужно завтра принести». У меня заныло под ложечкой. Где взять, я не представляла. И тогда я вспомнила про курицу, которую нам недавно передали родственники из деревни. Курица была огромная и жирная. Обычно я ухитряюсь растянуть ее поедание на неделю. «Знаешь что, — сказала я мужу, — я сейчас пойду и продам курицу». — «Как это?»— «А так это!» Короче, я встала с этой курицей у магазина и каждому проходящему предлагала: «Купите, прекрасная курица! Нам из деревни передают. Я бы ни за что не продавала, но морозилка под завязку забита, негде хранить». Минут через двадцать курицу у меня купила женщина. И сказала: «Знаю, знаю. У самой так иной раз бывает, что ни копейки в доме», Я вернулась домой, положила нашей девочке в пенал деньги. А потом пошла на почту и позвонила сестре в Москву:

«Знаешь, ты не могла бы взять к себе нашу девочку ненадолго пожить?» На следующее — утро сестра уже была у нас. Наша девочка ужасно обрадовалась, когда узнала, что поедет пожить к тете Римме в Москву. А муж раскричался, разнервничался, не хотел слушать меня, что это ненадолго, пусть девочка посмотрит на другую жизнь, нашу-то она всегда увидеть успеет, что, как только мы немного восстановим финансовое благополучие семьи, мы ее заберем. Муж кричал, что я не мать и не понимаю, что творю. Потом хлопнул дверью и ушел куда-то. Провожать нашу девочку на вокзал я пошла одна. Я шла и думала, что вот теперь, если сестра купит джинсы и кроссовки на толстой подошве, то я, пожалуй, смогу подарить на день рождения нашей девочке куклу. А перед отправлением поезда мы с дочкой взялись за руки и посмотрели друг другу в глаза. И я поняла, что моя девочка никогда больше не вернется в наш захолустный городок».