Школа: «все включено»

Совместное обучение детей с инвалидностью и обычных сверстников превращается в кошмар, если учебные заведения для этого не оборудованы и педагоги не подготовлены.

образование детей- К сожалению, в нашем обществе человека с инвалидностью воспринимают как ребенка, которого надо защитить от «плохого» окружающего мира, — говорит доктор педнаук, профессор, завкафедрой ортопедагогики и реабилитологии Национального педагогического университета им. М. Драгоманова Андрей Шевцов. — Я бы назвал это «моделью жалости». На самом деле лучшее, что можно сделать для таких людей — это дать им качественное образование и трудоустроить. Когда родители требуют индивидуального подхода к своему ребенку в школах, гимназиях, лицеях, о чем идет речь? О развитии способностей, характера. А когда говорят о ребенке с инвалидностью? О диагнозе. На такого ученика общество не смотрит как на будущего профессионала.

Включенные (инклюзивные) школы — тренд последних лет. Детей с инвалидностью теперь принято сажать за одну парту с обычными сверстниками. Чиновники от образования бодро отчитываются о том, в скольких еще школах появилось такое нововведение. И родители, конечно, не против. Пока дело не касается их собственных детей.

— Если чужому ребенку не повезло со здоровьем, почему мой должен страдать? — возмущается мать киевского третьеклассника Тамара Прощук. — Ничего нормального не вижу в том, что у нас в классе появился мальчик с ДЦП. Таким детям надо особое внимание, значит, его недополучит мой сын, ведь возможности учителя не беспредельны. Теперь «правильные» педагоги стараются избегать атмосферы соревнования. Будет ли в будущем конкурентоспособным мой ребенок при таком воспитании? Не наносит ли такое соседство психологическую травму? Одних лечат, а других — калечат?! Сын вначале не мог спать ночами, все спрашивал, почему Алеше так тяжело двигаться, все ли дети могут так заболеть. Я не хочу, чтобы он думал о негативе. Сын имеет право на счастливое детство!

«Над слуховыми аппаратами дочек одноклассники смеются»

— Соседство со здоровыми детьми — сплошные испытания, а не поддержка, — уверена Ирина Стасенко, мать слабо­слышащих дочек-близнецов. — Учу девочек, что они должны выстоять, чтобы не осталось «клейма инвалидок». А так — сверстники игнорируют, смеются над тем, как дочки переспрашивают, над их слуховыми аппаратами. Учителя раздражаются, отказываются сажать за первую парту, где им лучше слышно и можно читать по губам. Во время диктантов им не хотят делать поблажки, повторять. Да и дети-колясочники, думаю, в наших неприспособленных школах на каждом шагу сталкиваются с тем, насколько они слабее, беспомощнее, чем здоровые. Что же в этом воспитательного?

Не удивительно, что две трети учителей и треть родителей выступают против нововведений. Такой опыт за границей называется «учебные заведения с примитивной интеграцией». Кстати, в Европе включенные школы работают уже более 20 лет. Почему же у нас так заинтересовались идеей? В Верховной Раде на рассмотрении — 4 законопроекта о подобной возможности получения образования детьми с особыми потребностями. Поговаривают, что за гуманизмом чиновников, как всегда, экономия. Закрыть специнтернаты, которые требуют больших затрат, выгодно. А что дальше — проблемы родителей и педагогов.

По мнению Андрея Шевцова, предложить детям с инвалидностью учиться в школе, где нет соответствующих для них условий, равносильно тому, как если бы пригласить пассажиров в самолет, где нет топлива, кресел, карты, штурман не знает, что делать, а бортпроводник ушел отдыхать.

Мозги, которые не утекают

Три года назад Андрей Гарриевич создал в своем университете новую кафедру ортопедагогики и реабилитологии, где будущие педагоги узнают, как мотивировать таких учеников на достижения и успех, как создавать для них условия во включенных школах. Нужна не помощь из абстрактного милосердия, а вложения в людей, которые принесут обществу материальную и духовную отдачу. Если говорить цинично, в наши времена утечки мозгов люди с высоким интеллектом и физическими ограничениями никуда не уедут. На них можно рассчитывать. Воспринимать как ресурс, а не балласт. Но мы упорно называем «нездоровыми» молодых спортивных парней и девушек, которых волнуют вопросы секса и любовной взаимности. Пусть у них есть проблемы со слухом, зрением, координацией движений.

— Чем меньше дети, тем меньше они делают акцент на диагнозах сверстников, тем легче завязывается общение, — утверждает замдиректора киевской школы №168 Лариса Шевчук. — Мы уже 7 лет принимаем в первый класс детей с ДЦП. Сейчас 86 учеников с какими-то физическими особенностями, то есть каждый пятый школьник. Среди них — около 30 колясочников, которых отказывались брать даже в специнтернаты, предлагали лишь надомное обучение. Пятеро детей в этом году станут выпускниками. Они не растеряны, не видят преград в том, чтобы сдать ВНО и поступить в выбранный вуз. Пока идут занятия, именно они более сосредоточены на учебе, вот и «подтягивают» сверстников. Или просто дают списать.

Эта школа — пример настоящего «включения». Есть материальные условия: пандус с поручнями, стенки оборудованы поручнями, правильно обустроенные туалеты. Школьников с особыми потребностями утром отвозят в школу, после 18.00 развозят по домам.

Что касается обычных детей, их родителей нередко привлекают малые группы до 15 человек, где есть много «бонусов»: занятия ЛФК, тренажеры, дополнительный присмотр воспитателей и нянечек. Те же, кто категорически против «одноклассников-инвалидов», отправляют сыновей и дочек в стандартные классы.

— Пока не было продвинутых пап и мам, которые бы отдавали детей во «включенные» классы в воспитательных целях, — вздыхает Лариса Петровна.

СЛУЧАЙ ИЗ ЖИЗНИ

В девятом классе отстоял право поступить в вуз

Директор киевской юридической фирмы Богдан Геппа рассказывает о своей свадьбе, которая была полтора месяца назад. Говорит, что жена — невероятно красивая. И — здоровая. Уточнение понятно, ведь у этого благополучного 26-летнего юноши от рождения — первая группа инвалидности. Сегодняшние успехи, очевидно, удивили бы педагогов и врачей, которые упорно не хотели признавать за ним право на высшее образование.

Богдан прошел классические в нашей стране этапы жизни ребенка с ограниченными физическими возможностями. Вначале — надомное обучение с учителями, от которых, по его словам, не всегда видел нормальное отношение и хотя бы минимальное желание обучать. В шестом классе попал в спецшколу-интернат. Там «под гребенку» мальчику с ДЦП поставили диагноз «задержка психического развития». Это означало дополнительный год учебы, чтобы окончить базовую школу, а затем — только ПТУ. Комиссия из учителей и врача настаивала на таком решении. Но юноша взбунтовался и показал, что знает законы: «Не имеете юридических оснований для такого вывода, так как школьная комиссия неправомерная, не может решать вопросы дальнейшего образования. Давайте направление в городскую комиссию».

Богдану удалось добиться своего, выдержать испытания и снять диагноз. Тогда же он заинтересовался правоведением. Дальше был открытый университет «Украина». На занятия приходилось добираться общественным транспортом с Борщаговки на Троещину (а это разные концы города), так что почти не было сил отвечать на занятиях.

Сейчас же он уверен: детей с особыми потребностями не надо отделять, им не нужны специальные условия, иначе они никогда не будут готовы к нормальной жизни. Но этот проект надо внедрять продуманно, иначе смешно надеяться, что воспитатели и учителя с копеечными зарплатами будут воспитывать толерантность в детях.

Оцените статью
Добавить комментарий